Ответы французов на трагедию Charlie Hebdo

Как Франция отвечает на теракты

Корреспондент «НВ» передаёт из Парижа, который вместе со всей Европой переживает потрясение после серии террористических атак

На прошлой неделе 17 человек были убиты в результате трёх терактов в Париже. Вся Франция – в глубоком шоке, французы мобилизуются и готовятся ответить на террор.

7 января вышел очередной выпуск сатирического издания Charlie Hebdo. В номере, помимо прочего, – карикатура Шарба, главного редактора газеты. На ней изображён исламский радикал, а рядом подпись: «Во Франции до сих пор не было террористической атаки. Подождите! Мы вышлем наши новогодние поздравления до конца января!» В момент публикации этой карикатуры Шарб не мог знать, насколько она окажется пророческой…

В этот же день в 11.30 Саид и Шариф Куаши ворвались в редакцию в чёрных костюмах и масках и с криками «Аллах акбар!» расстреляли из автоматов Калашникова десять журналистов Charlie Hebdo, а на выходе из редакции убили двух полицейских. На следующий день Амеди Кулибали застрелил женщину-полицейского в пригороде Парижа Монруже, а в пятницу он же захватил в заложники клиентов еврейского супермаркета Hyper Casher и убил ещё четырёх человек.

– Нас поразили в самое сердце: атаковали нашу свободу и само понятие светской республики, – сказал премьер-министр Франции Эммануэль Вальс.

– Францию атаковали три раза за три дня, – в унисон с ним заявил президент Франсуа Олланд. И призвал всех французов ответить на эти три атаки «бдительностью», «мобилизацией» и «объединением».

Французы ответили кто как мог. Так какие же ответы прозвучали на дерзкую выходку террористов?

 * * *

Вечером 7 января я вышла на площадь Республики в Париже. Вокруг меня толпились люди с плакатами «Я Charlie Hebdo», «Мы все Charlie Hebdo», «Мы тоже Charlie Hebdo» и с номерами сатирического журнала в руках. Они пришли почтить память убитых утром карикатуристов и журналистов, а также отстоять основу республиканского общества – свободу слова.

Рядом со мной плачет школьница-подросток.

– Наверное, для моего поколения – это первый серьёзный шок! – говорит она сквозь слёзы. – Никогда раньше убийство ещё не было так близко. Они же просто так расстреляли 12 человек!

Её отец Ришар успокаивает дочь и объясняет мне, что пришёл показать ей сплочённость французов.

– Видишь, эти люди не боятся выйти на площадь и выразить солидарность, – говорит он своему ребёнку. – Свободных журналистов и людей, им сочувствующих, гораздо больше, чем террористов. Они не справятся с нами так же легко, как они расстреляли Шарба, Камю и Тигнуса (псевдонимы погибших карикатуристов. – Прим. авт.).

Поздно вечером я получила СМС от подруги, которая лично знала Тигнуса:

«В поддержку семьям и друзьям жертв газеты Charlie Hebdo, в поддержку свободы прессы, в поддержку разнообразия религиозных верований, за гордость жить в стране, где светскость занимает главное место, в этот день скорби Франции и французов (самого разного происхождения) мы заявляем: «Я Шарли». Если ты, как и я, поддерживаешь эти чувства, перешли это сообщение друзьям».

Что ж, пересылаю сообщение моим друзьям: в эти дни поступить иначе парижане считают просто кощунством.

На следующий день, 8 января, десятки тысяч французов стихийно собрались на главных площадях в сотнях городов Франции. И не только Франции – выразить солидарность с убитыми журналистами вышли жители Берлина, Лондона, Нью-Йорка…

А опрос телеканала France 3 показал, что 98 процентов французских граждан на вопрос: «Вы готовы мобилизоваться для защиты ваших свобод?», ответили: «Да». За восемь лет жизни во Франции я впервые увидела такую сплочённость французов вокруг идеалов свободы.

…Суббота – такой же пасмурный и холодный день, как и кровавая среда 7 января. Несмотря на ветер и дождь, к входу в редакцию Charlie Hebdo на улице Николя Апер французы продолжают нести цветы, свечи, рисунки, карикатуры и карандаши. На одном из рисунков автомат противопоставляется карандашу, а ниже подписи: «ça tire» и «satire» (игра слов: «это стреляет» и «сатира». – Прим. авт.). На букете рядом – надпись: «Свобода, убеждение, терпимость, уважение – терроризм не пройдёт».

– В воскресенье марш солидарности объединит французов вокруг общей цели, и одно это уже хорошо, – в сердцах говорит мне Ален, знакомый парижанин.

В общем, призыв к единению народа французы явно услышали. Остаётся только понять, в какую сторону политики поведут теперь объединённых перед лицом общей трагедии граждан. Сейчас на городской ратуше в Париже висят чёрные флаги с надписями: «Мы все Charlie Hebdo», а речи политиков неизменно заканчиваются словами: «Да здравствует Республика! Да здравствует Франция!» Но что будет дальше – не знает никто.

Пока же «политические сливки» с трагических событий собирает главным образом Социалистическая партия, находящаяся у власти. Ещё бы – работа силовиков по «нейтрализации» террористов велась под контролем президента, премьер-министра и министра внутренних дел страны. И что мы видим? Рейтинг президента растёт как на дрожжах. На этой волне Франсуа Олланд систематически повторяет в своих речах важность «понятий мира и терпимости, которые наши солдаты защищают в других странах».

 * * *

Тем временем французские мусульмане пишут: «Я Ахмед» – в память о полицейском-мусульманине Ахмеде Мерабе, убитом террористами выстрелом в висок.

«Я не Шарли, а Ахмед, убитый полицейский, – читаю я в интернете комментарий одного из французов мусульманского вероисповедания. – «Шарли» насмехался над моей верой и культурой, а я умер, защищая его право так поступать».

«Да, я Ахмед, полицейский, который умер, защищая право Charlie Hebdo на свободу слова, даже когда он регулярно атаковал мою исламскую веру», – вторит ему другой пользователь.

В то же самое время французские мусульмане пытаются сделать всё от них зависящее, чтобы донести до своих сограждан мысль: «Терроризм – это не ислам».

Женщина-мусульманка Наджа рассказывает мне у редакции Charlie Hebdo, что «мусульмане сегодня испытывают не меньший, если не больший страх, чем коренные французы».

– Мы боимся, что нас всех сразу отнесут к исламистам, к террористам, – рассказывает она. – А на мой взгляд, не нужно этого бояться, наоборот, и мы, и вы, журналисты, должны чётко разделять ислам и исламизм, мусульман и террористов. Двадцать лет назад и мусульмане, и католики, и евреи жили вместе, и не было никаких проблем. Сегодня же на меня косо смотрят, как будто моя вера – уже само по себе преступление. А я считаю себя прежде всего француженкой, а религия каждого – это личное дело каждого. Я хочу, чтобы Франция вернулась к своим республиканским основам. Чтобы вернулась Марианна и чтобы не пришла Марин! (Марианна – символ Французской Республики, Марин – Марин Ле Пен. – Прим авт.)

Банкир Арно, стоящий рядом, рассказывает мне, как в его банке проходила минута молчания. Он говорит, что его ассистентка алжирского происхождения чувствовала себя не в своей тарелке, будто все от неё ждут, когда она начнёт оправдываться.

– Да и вообще везде ощущается всеобщая неловкость, – говорит Арно. – Как если бы все дружно показывали на родимое пятно, на которое не хотели раньше обращать внимания.

Совет мусульман во Франции осудил «варварство» террористических актов и высказал опасения об ответных атаках со стороны католиков и евреев. Об этом во Франции почти никто не говорит, но за три дня действий исламистов во Франции было совершено несколько актов вандализма против мечетей и мусульман…

 * * *

Еду в RER, скоростной электричке, связывающей Париж с пригородом. Электричка останавливается между станциями. На лицах у людей читаю тревогу.

– А что, если это теракт или бомба? – нервно шутят соседи.

Одна из женщин звонит мужу.

– Наша электричка стоит уже пять минут, никто не объясняет почему, – в её голосе ясно читается тревога. – В понедельник поеду на работу на автобусе, хватит уже нервы себе мотать!

// Елена Развозжаева, собкор «НВ» во Франции. Фото AFP

“Невское время” 12 января 2015:

http://www.nvspb.ru/tops/kak-franciya-otvechaet-na-terakty-56360

Leave a Reply

Your e-mail address will not be published. Required fields are marked *

*